Сообщить об ошибке

Если у вас есть комментарии к тексту, который содержит ошибку, укажите их в этом поле. В противном случае оставьте поле пустым.

Вход на сайт

Регистрация
Потеряли пароль?
Что такое OpenID?

Регистрация на сайте

Информация об учетной записи
Существующий адрес электронной почты. Все почтовые сообщения с сайта будут отсылаться на этот адрес. Адрес электронной почты не будет публиковаться и будет использован только по вашему желанию: для восстановления пароля или для получения новостей и уведомлений по электронной почте.
Укажите пароль для новой учетной записи в обоих полях.

совет путешественнику

Удобный сервис покупки авиабилетов онлайн помогает сэкономить много времени. Однако, тут есть свои нюансы, на которые следует обратить внимание. Особенно, если процедуру эту вы осуществляете впервые или летите новым маршрутом с дополнительными пересадками.

сегодня

13 декабря
День республики Мальта
День республики

13 декабря – День республики Мальта. 21 сентября 1964 года Мальта объявила о своей независимости, а 13 декабря 1974 года стала республикой.

Тампере — музей Ленина и сауна финских коммунистов


Из цикла «Приключения в Финляндии с комсомольской путевкой в кармане. Вспоминая минувшее с ремарками». Год 1969. Глава 5

День 3

Скульптура «Тампере и Киев - города-побратимы» в Тампере в Киевском парке . Фото interesniy-kiev.livejournal.comУтро наступило неожиданно рано: оказывается, пока мы гуляли по городу, с нашим шефом связались из советского посольства и обязали в девять утра быть на какой-то площади, где будет митинг в честь дня породненных городов — есть, оказывается, такой всемирный праздник, мы все о нем в первый раз узнали, а Тампере — побратим Киева, и из столицы Украины должно приехать все высшее руководство республики, ну и нужна численность, а тут мы очень даже вовремя нарисовались.

Днем же будет товарищеский матч, приехало киевское «Динамо», одна из лучших европейских команд в то время, будет играть со сборной города, но туда мы не пойдем, в начале у нас возложение цветов к Ленинской мемориальной доске, а затем, уже вечером, встреча с финскими коммунистами. Поэтому все экскурсии по городу переносятся на завтра.

Мы — люди подневольные: сказали на митинг, значит на митинг, позавтракали и по машинам, я хотел сказать «в автобус». Привезли — огромная площадь, ходят какие-то разрозненные группки людей, ничто не напоминает о каком-то митинге. Мы встали в сторонке, но толпа получилась приличная, все-таки нас более тридцати человек, пришлось слегка рассредоточиться. Начал появляться народ, подходили группами и поодиночке. На машинах привезли трибуну, значит скоро и президиум появится.

Действительно, какие-то люди поднялись туда, митинг начался, и одновременно стал накрапывать дождь. Мы без зонтов, без плащей, постепенно превращались в мокрых куриц, в то же время неподалеку от нас группа молодых людей, стоявшая с какими-то странными тростями в руках, подняла эти трости, и они превратились в большие зонты, по три человека можно было бы туда спрятаться, — вот эти люди на чистейшем русском языке и позвали наших девочек, — оказалось, это сотрудники советского посольства во главе с Послом СССР прибыли в Тампере. Ну, посол-то на трибуне под зонтиком стоит, а кто там с ним рядом — мы не поняли, далековато было, так нам объяснили, что никто из руководства Украины не прибыл, поскольку господин Кекконен в отъезде, то на трибуне лишь Председатель киевского горисполкома и мэр Тампере, ну и еще какие-то чиновники с обеих сторон.

Дождь то затихал, то снова начинал накрапывать, автоматы зонтов то хлопали, с шумом открываясь, то превращались в тросточки, на которые так удобно опереться, а мы болтали с молодыми посольскими сотрудниками, темы были разные, но основная — годовщина ввода войск в Чехословакию. Ребята предупредили нас, что ожидаются митинги протеста и демонстрации с требованием вывода наших войск. Надо быть бдительными, говорили нам.

Митинг был какой-то безразмерный, все время кто-то что-то говорил и говорил, уже захотелось есть, народ на площади сильно поредел, казалось, что финнов там уже нет, лишь мы и сотрудники советских представительств, согнанные сюда со всей страны, потому что вокруг звучала лишь русская речь, заглушавшая ораторов. Наконец говорильня завершилась, раздались аплодисменты, и мы, распрощавшись с гостеприимными посольскими ребятами, побежали к нашему автобусу.
— Есть будем? — выкрикнул кто-то.

Ответ был ожидаемым:
— Нас уже три часа ждут в музее Ленина, а затем мы должны спешить на ужин с финскими коммунистами, они же активисты общества Финско-Советской дружбы, поэтому придется обойтись без обеда, тем более что многим похудеть не мешает.

Мы отправились на цветочный рынок, где был приобретен большой букет красных роз, и автобус отправился на улицу Хямеенпуисто, 28, где Владимир Ильич высказал мысль, что, если в России придут к власти большевики, Финляндия получит независимость.

Музей Ленина в Тампере здесь он готовил свою революцию. Фото yandex.ruРемарка 9. Музей Ленина в Тампере — первый музей Ленина, созданный за пределами Советского Союза, и в настоящее время единственный в мире постоянно действующий музей, посвящённый жизни и деятельности вождя революции, а также эпохе социализма.

Музей принадлежит обществу «Финляндия-Россия», работает при поддержке муниципалитета Тампере и Министерства образования Финляндии. В музее проводятся две постоянные экспозиции «Жизнь Ленина» и «Ленин и Финляндия», а также временные выставки по различным тематикам, также работают тематическая библиотека, архив с открытым доступом и магазин с книгами и сувенирами.

Музей Ленина был открыт 20 января 1946 года к годовщине смерти Ленина (21 января). Учреждение расположено в Доме Рабочих города Тампере, в том же зале, где в 1905 году впервые встретились Ленин и Сталин. Через год в этих же стенах Ленин пообещал признать независимость Финляндии, если большевики придут к власти. Предложение о создании музея было высказано уже в 1920-е годы, вскоре после приобретения страной независимости.

Табличка на музее Ленина в Тампере. Фото yandex.ruВ 1965 году на стене Дома Рабочих появилась бронзовая памятная доска с барельефом Ленина и надписью на финском и русском языках: «В. И. Ленин выразил в этом здании, на состоявшихся в 1905 и 1906 гг. исторических конференциях, свое сочувствие воле нашего народа к независимости».

После развала СССР и закрытия Центрального музея Ленина в Москве (1993) музей в Тампере остался единственным музеем Ленина в мире, который открыт постоянно. В 1993 году музей посетило наименьшее число туристов, однако впоследствии рост числа посетителей возрос. Во многом на возрождение интереса к музею повлияла новость от агентства Рейтер о том, что тело Ленина якобы будет передано данному учреждению (в действительности, это оказалось шуткой директора музея Аймо Минккинена).

Я просто рвался в музей, мне хотелось понять, правильно ли я поступил, взяв с собой книгу «Государство и революция», которую я бережно хранил в сумке вместе с кучей значков и каких-то вымпелов, которые вручила мне Раиса:
— Все равно у тебя рука занята, потаскай и мои сувениры.

Экскурсия была довольно скучной, пожилой финн, который в то время управлял музеем, рассказывал об его истории и экспонатах, которыми было забито все — стены и простенки, пол и даже с потолка свешивались какие-то плакаты и вымпелы. К стене был прислонен огромный портрет Ленина, который при всем желании невозможно было бы повесить на стенку, настолько он был огромен. Финн рассказал нам, что за пару недель до нас в музее побывал Брежнев и подарил этот портрет. Чувствовалось, что финн с удовольствием убрал бы его куда-нибудь подальше, настолько чужеродной вещью он был в экспозиции.

Титульный лист книги из библиотеки музея, возможно это экземпляр, подаренный мной. Фото historic.ruЭкскурсия закончилась, начали вручать свои подарки и мы, эта процедура продолжалась почти два часа, каждый из секретарей региональных обкомов говорил целую речь, вручал свой сувенир, выслушивал ответ и аплодисменты, после чего слово передавалось представителю другого региона. Вот, наконец, очередь дошла и до Москвы, Раиса вручила мешочек со значками и целую кучу каких-то вымпелов. Все закончилось, народ потянулся к выходу, я выбрал момент, когда на меня никто не обращал внимания и, буквально держа Веню за руку, тот не понимал, что я от него хочу, отдал книжку директору музея. Когда Веня перевел название и год издания книги, финн просиял, оказывается, у них именно этого издания фундаментальной работы Ленина не было:
— Поверьте, ваш подарок для нас намного дороже, нежели портрет, подаренный вашим лидером.

Его слова пролились бальзамом на мое сердце — вот такими высокопарными словами мне хочется завершить рассказ о посещении музея.

Мы очень спешили, ведь где-то в лесу на берегу озера находится дом приемов местных отделений общества Финляндия-СССР, а также Компартии страны, и именно там нас уже давно заждались представители этих организаций. Слегка поплутав по городу, наш автобус, наконец, выехал на большую поляну, где уже стояли какие-то четырехколесные машины. Темное деревянное одноэтажное здание с большой открытой верандой полувыглядывало из леса. На шум мотора на террасу вышло несколько пожилых людей, именно с ними нам и предстояла сегодняшняя встреча.

Во внутреннем помещении стоял большой стол, изогнутый в форме латинской буквы Z, весь заставленный тарелками с закусками и бутылками с пивом и водой.

На наши извинения за задержку финны отвечали вежливыми улыбками понимания, что митинг дружбы намного важнее дружеского ужина. С финской стороны присутствовало десять или одиннадцать семейных пар, возраст всех был далеко за пятьдесят, седовласые полные степенные люди и мы, молодые и задорные, смотрелись резким диссонансом за общим столом. Голодные и нетерпеливые, мы готовы были смести со стола все съестное, заботливо припасенное для нас, но понимали, что все здесь не просто так — наверное, предстоят долгие разговоры с вопросами и ответами, поэтому пришлось набраться терпения и ждать команды «к столу».

Однако неожиданно последовало совершенно другое предложение, оказалось, что здесь на берегу лесного озера, на частной территории, принадлежащей местному отделению Компартии, находится целая база отдыха с финской сауной во главе угла. Нам было непонятно это слово «сауна», тогда они еще не стали непременной принадлежностью любого загородного, да зачастую и городского дома, и особого желания идти в баню, так нам буквально перевел это понятие Венька, мы не испытывали, но хозяева были очень уж настойчивы, и мы смирились — в баню так в баню, только пусть вначале девчонки идут, да чтоб не размывались там до бесконечности! На этом и порешили, и большая часть нашей группы, сопровождаемая одной из жен финских коммунистов, отправилась по хорошо видимой тропинке прямо в лес.

Хорошо, что у нас гид-мужчина,- подумалось мне, поскольку Венька остался с нами и взял бразды правления в свои руки. С самого начала он представил руководителей обеих сторон, после чего финн, грузный мужчина, секретарь региональной организации компартии, предложил нам не стесняться и подходить к столу, взяв для начала пивка с закусочкой. Подошел и я, но, прежде всего, меня интересовало, что же едят эти финны.

К моему удивлению, на столе стояли тарелки с тонко нарезанной колбасой, помидорами и огурцами, зеленым луком и редиской, а также красной и белой рыбой — совсем все как у нас, хотя даже и не удивительно, ведь они более ста лет в состав Российского государства входили, обрусели, должно быть. Удивление вызывали только лишь горки стручков гороха, возвышавшиеся на столе во всех его концах, крупные ягоды ароматной клубники: уже август, а она все еще созревает, северная страна, однако; да вместо привычного винегрета нарезанные тонкими ломтиками вареные свекла и морковь.

Из автобуса принесли несколько бутылок водки, на что финны ответили давно ожидаемым радостным урчанием. Бутылки как быстро появились, так и стремительно исчезли в недрах огромного холодильника, стоящего в углу. Шеф передал нам указание в сторону водки даже не смотреть, вся она для хозяев.

Я вооружился бутылкой финского светлого пива и какой-то вяленой рыбьей мелочью, похожей на мойву, и отошел к стене, где Валентин уже отбивал яростные наскоки пары пожилых финнов, хорошо владеющих английским. Речь шла, насколько я мог это понять, о целесообразности использования вооруженных сил чужих государств во внутреннем конфликте, происходившем в Чехословакии. Подобные микродиспуты возникли еще в паре мест, в них оказались втянутыми практически все присутствующие.

В конце концов, наш руководитель подвел итог всем этим разговорам. Он сказал, что наша армия, наряду с вооруженными силами других государств-членов Варшавского договора, пришли на чехословацкую землю по просьбе законного правительства страны, чтобы предотвратить братоубийственную войну, которая инспирирована из-за океана. Финские коммунисты не нашли чем можно возразить на такой железобетонный довод, но возникло такое представление, что они все равно остались при своем мнении. Разговор стал общим и, в общем то, каким-то натянутым и неинтересным настолько, что я даже перестал напрягаться, чтобы понимать английскую речь.

Пиво потихоньку со столов исчезало, так же как и оказавшиеся наиболее популярными закуски — вяленая рыбка, сало и подсушенные, с ярким чесночным вкусом, кусочки черного хлеба, которые, оказывается, имеют даже специальное название — гренки, а наших девушек все не было и не было. Пришлось за ними отрядить одну из пожилых финок, но и после этого прошло около часа, прежде чем последние с мокрыми волосами не появились в комнате.

Мы попытались начать высказывать что-то такое возмущенное, но в ответ услышали:
— Идите побыстрей, да посмотрим, когда сами-то вернетесь.

Нам показали куда идти, и мы гуськом побежали по лесной тропинке. На самом берегу озера, даже немного вдаваясь в него, стояла срубленная из толстых бревен изба не изба, даже не знаю, как назвать это сооружение, без окон и без дверей. Тропинка продолжала обегать здание, резко снижаясь к берегу озера, и подводила нас к деревянному настилу, ведущему от воды к двери, находящейся точно по центру дома, с небольшой тусклой лампочкой наверху, вот к этой двери-то мы и устремились. Сразу за ней — обширный холл с большим камином, в котором трещали березовые дрова, несколько жестких деревянных стульев составляли всю меблировку этого помещения.

Перед камином стояли ящики с запотевшими бутылками пива, лежали большие глубокие корзинки, наполненные коротенькими толстыми сардельками, потом нам объяснили, что правильнее их следует называть шпикачками, и очень длинные металлические двурогие вилки с деревянной ручкой. В самом углу стояла длинная вешалка со стопкой банных полотенец около нее на тумбочке.

Все быстро обнажились, а Валька, как наиболее продвинутый, тут же наколол одну сардельку на эту вилку, засунул ее прямо в самый огонь и начал крутить в разные стороны, буквально через секунду по всему помещению разнесся аромат жаренной шпикачки, она вся полопалась, жирные капли, сочащиеся из нее, падали прямо на пол. Валентин освободил место, к которому тут же подошли еще два человека, и начал, причмокивая и облизываясь, поглощать эту, по-видимому, вкуснотищу, запивая холодным пивом.

Я также приготовил орудие для поджаривания и занял очередь, держа открытую бутылку с пивом. Буквально через пару минут я начал пиршество и так увлекся этим процессом, что даже не заметил, как остался один. Куда-то все исчезли — мелькнула запоздалая мысль, но тут дверь за спиной открылась, и на меня полетели холодные брызги:
— Ну, ты, обжора, пойдем наверх, там так здорово.
— Валентин, ну тебя, весь кайф сломал.
— Пойдем, пойдем!

И он потащил меня буквально силой по крутой лестнице куда-то под самый потолок, к низкой (пришлось даже прилично нагнуться, чтобы протиснуться через нее) дверке. Дверь за нами захлопнулась, ручки на ней изнутри не было, и мы оказались в небольшом помещении, обитом деревом с двухярусной скамейкой, на которой сидели некоторые из наших ребят. Сказать, что было жарко — ничего не сказать, но, просидев пару минут, я все еще был совсем сухим и только тут понял, что в помещении не было пара — только сухой абсолютно прозрачный воздух, но горячий, это да.

К температуре я как-то довольно быстро притерпелся, и мне это все даже стало нравиться. Время от времени кто-нибудь срывался с места и исчезал за дверкой в боковой стенке, которая моментально с шумом хлопала. Я начал потеть, но тут Валькина рука сдернула меня и поволокла к этой таинственной двери, которая захлопнулась за нами, и мы оказались почти в полной темноте на деревянном помосте с перилами, уводящим нас в неизвестность. Я оглянулся назад, дверь была видна, но ручки на ней не было, вернуться в помещение невозможно. Валька куда-то исчез, только и раздался шум падающего в воду человека с визгами и воплями, сопровождающими падение.

Я осторожненько пошел на эти звуки, помост был очень длинным, и вскоре я оказался в полной темноте, редкие звезды, пробивающиеся через густую листву, ничего осветить не могли. Вдруг мои ноги лишились опоры, и я полетел куда-то вниз. Это было так неожиданно, что когда я попал в воду, я чуть было не захлебнулся; захлебнуться-то не захлебнулся, но воды наглотался прилично, в то время пока добирался до поверхности. Дна я ногами нащупать никак не мог, и с максимально возможной скоростью поплыл к берегу, по той световой дорожке на воде, которая образовывалась от лампочки, висевшей над дверью, а я еще тогда посчитал ее тусклой, ничего, вполне нормальная лампочка оказалась.

На берег я выбрался без проблем, один рывок — и я уже за дверью, а там шпикачки и пиво, и снова все повторяется — вверх по лестнице и падение в воду, и опять пиво со шпикачками, и кажется, что все это может продолжаться бесконечно. Но сказка закончилась с приходом Веньки, который остудил наш энтузиазм почище озерной воды:
— Ребята, времени скоро полночь, старики начинают засыпать, все очень устали, давайте, закругляйтесь.

Ремарка 10. За долгую жизнь я пожарился во многих саунах, в том числе, неоднократно и в Финляндии, но такого удовольствия я никогда более не получал, со временем оно подстерлось в памяти, и я почти забыл об этом случае, но пока писал, вспомнились многие ощущения и даже вкус тех самых, первых в моей жизни, шпикачек с холодным финским пивом вернулся.

Дальше все продолжалось обыденно и скучно: горячая картошка с каким-то тушеным мясом, тосты — наши стаканы с пивом со звоном чокались со стопками с водкой в финских руках, и длинные все более запутанные разговоры, которые закончились около двух часов ночи, когда мы помогали финкам грузить их наклюкавшихся до бесчувствия мужей в небольшие, дожидавшиеся на стоянке, смешные такие, пузатые автобусики, где их принимали сонные водители.

Несколько минут, и мы остались одни, сторож предложил нам забрать с собой все, что уцелело на столе, мы, конечно, отказались, вроде только кто-то пару бутылок пива прихватил с собой, и вот наш автобус уже едет в сторону отеля. Длинненький день получился, однако интересно, а когда сувениры-то мы будем покупать, финские марки карман жгут? Наверное, это была самая последняя сознательная мысль, посетившая меня, прежде чем наступил глубокий сон.

Фото historic.ru, yandex.ru, interesniy-kiev.livejournal.com

Опубликовано: 18.09.2012
Если вы обнаружили ошибку в тексте, выделите часть текста с ошибкой и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить администрации сайта!

Добавить комментарий

Содержимое этого поля является приватным и не будет отображаться публично.